Невозможно же делать что-то абсолютно бездумно. Даже, когда делаешь самые прозаичные вещи… Скорее не «даже», а «чаще всего», – можно встретить какие-то мысли о «высоком». 

     Давешнее обновление моей комнаты – места, на которое с давних пор в полном объеме распространяется понятие моего внутреннего мира, прошло как-то мысленно-гладко, сочность новой истории стала приобретаться помещением уже после переделки. Когда всё встало на свои новые места, влился аквариум, повесились картины – комната стала обрастать топографическими названиями. Вообще, надо сказать, что пристрастие к географическим картам – практически изначально, поэтому появление своей топонимики в конкретной точке моего пространства – логично.

     Аквариум всегда был, и по-новому остался под восточной стеной, приобрёл под собой новую-старую тумбочку обставился камнями и фонтанчиком так, как собственно, ему всегда и следовало быть. На этой же стене стали висеть акварели: «Расплавленные цветы» – льющиеся по акварельной бумаге ирисы на тёмном фоне; «Рассвет над городом» – взгляд брошенный на Харьков, увиденный во время рассвета, с запада на восток; фотография горного ручья где-то в верховьях Лены – потрясающе живые водоросли; две старенькие масляные тарелочки с весенним паводком и голубым морем и другие. 

     Западная стена, на которую из окна по утрам смотрит восходящее солнце, приобрела «Жёлтую сирень» – картину, которая с первого взгляда выглядела вполне реалистично: жёлтый солнечный августовский свет над цветущей сиренью, а на деле оказалась чуть более расплывчатой; «Маньчжурский закат» – поразительно дешёвая картинка, купленная исключительно из-за изумительной цветовой гаммы; карандашный рисунок со старинной настольной лампой, льющей жёлтый свет, представленный в чёрно-белом варианте; акварель «Золотая осень», на которой акварельные краски положены как масляные, маленькие репродукции и что-то ещё, кажется… 

     И так исторически сложились два названия: восточная стена стала называться «Стена воды» (фонтанчик, аквариум, «watercolors»), а западная, отвечающая рассвету – «Жёлтая стена». Названия эти, на удивление, укрепились – для внутреннего использования (как правило, при разговора меня – со мной). Но укрепились они как бы бессознательно, без мысли о каком-либо продолжении в чём-то другом.

     Было где-то час тридцать шесть ночи, когда я проснулся с твёрдым намерением – ровнять стены в ремонтируемой кухне. Как-то так повелось, что все наиболее важные действия у меня часто происходят ночью. При тусклом свете неродного освещения (родное отключено, снято, контакты заизолированы) – тихо, под мерный говор какого-то из дальних соседских телевизоров, просачивающийся через добрый десяток стен, тянет и поскрежечивает шпатель. Говорю себе и ему что-то. И вот, дойдя до угла, мы с ним встали перед необходимостью этот самый угол воссоздать более или менее ровно. Будучи многоопытным зрителем дизайнерских передач – всё-таки набирался живого опты в процессе. Выводил уголок и сам радовался его красоте, преклонялся перед его трудоёмкостью… и думал – это будет скульптура. Скульптура, хоть и постмодернистская, ны выполненная с ювелирностью … Микеланджело, что ли? Да, наверное, это уголок Микеланджело. Мне почему-то на ум пришло именно имя Микеланджело. Я даже сам удивился себе – поклоннику сюрреализма.

     Прошла ночь, пропит утренний чай, свет залил кухню. Я бросил, уходя, внезапно пронзительный взгляд на угол. Но – это был угол Гауди. Всё-таки. Позже этот тонкий юмор веселил меня весь день…