6. Сон третий

Парис почти не видел отца на корабле. Несмотря на то, что они ехали по царскому назначению: без остановок в мелких портах для осуществления сопутствующих поручений, а лишь с заходом в крупные для пополнения запасов провизии и воды, и отцу практически некуда было отлучаться, они практически не сталкивались с ним. Единственный момент, когда они были рядом – это день отплытия. Корабль отходил от причалов второго кольца. Повсюду, куда бы не упал взгляд, везде были мачты кораблей со спущенными или натянутыми парусами, стоящих на якорях или плывущих куда-то. На причале было немыслимое количество людей: встречающие, провожающие, прислуга, носильщики, портовые рабочие... египтяне... Где-то среди этой толпы Парису померещилось лицо Рады. Почти в этот момент отец подошел к нему и стал рядом, так же как и он, взявшись руками за борт.

Так они простояли молча почти до вечера, пока не отплыли от острова. Парис смотрел сначала на удаляющийся порт, на верфи, прикрывавшие горизонт, на мачты, на палаты портового управления, которые белой льдиной врезались в толпу. Потом они проплывали третье кольцо, от которого даже сюда, на середину канала доносились звуки оживлённой торговли. Дальше по обе стороны канала тянулись сады с прекрасными виллами, маленькие причалы, маленькие рынки, дороги, храмы с орихалковыми пирамидальными куполами, журавли колодцев...

Они миновали слияние Главного и двух Периметрических каналов. Теперь они плыли по ущелью, специально прорубленному в скалах для прохода кораблей. Над их головами ущелье это смыкалось посредством огромной статуи Посейдона-Гелиопонта с трезубцем в руке, вырубленной из той же скалы. Когда они выплыли из устья канала, уже вечерело и уже через него начали перекидывать мосты для торговых караванов. Парис посмотрел на отца, тот повернулся к нему лицом.

— Она дождётся тебя, – были его слова.

Больше с отцом они не говорили. И даже не было впечатления, что они друг друга сторонились – нет. Каждый занимался своим делом и так безжалостно не обращал внимания на другого. Отцу необходимо было готовить документы, писать письма, отправляемые им в больших портах, готовить речь для выступления перед египетским народом, и делать множество других попутных дел. Парис, для которого единственной радостью теперь было отправить письмо любимой, порой на многие дни отдавался полностью только этим заботам, забывая про всё остальное. Кроме того, в его голове не уставали строиться и рушиться ни на чём не основанные планы «побега» из Египта, хотя всё же он понимал, что это всё дело не одного года.

Одной из первых их остановок был прекрасный портовый город Гадир. Это был центр первой колонизированной атлантами территории. Сейчас это уже был крупный город с более чем стотысячным населением, с огромным портом, через который проходили все корабли, шедшие на восток. Город славился своими исключительно белыми зданиями, его белый порт радушно встречал всех, кто только мог сюда попасть. Сразу за портом находился торговый и административный центр города, а на холмах по обе его стороны были расположены прекрасные сады с виллами высших сановников.

В Гадире простояли не долго – всего пять часов. Парис успел отправить первое письмо Раде, которое было преисполнено отчаяния и надежды на лучшее. Это письмо должно было отправиться обратно в Атлантиду сразу же с ближайшим кораблём, шедшим в этом направлении. Все эти пять часов отца не было на корабле.

Вскоре они наконец отправились. Был ещё день, до вечера было еще много времени. Они должны были пройти через Геракловы Столпы ещё до наступления темноты. 

На следующий день они уже были далеко в Средиземном море. По правую сторону виднелись горы Даран и небольшие атласские города у его подножья. Это тоже были колонии Атлантиды. Здесь жил странный народ нумидийцев, его язык был очень схож с языком атлантов, но выглядели эти люди совсем по другому. Поэтому их не трогали, только не разрешали выезд из территории колонии, и больше никаких ограничений. Даран, Карфаген, Сиракузы – пролетели как один тоскливый сон. Потому, что один день на корабле ничем не отличался от другого, города были похожи, похожи дела, которые нужно было совершать в них. Единственное что стало надоедать в последнее время пути, что в городах эллинов за всё нужно было платить: за провизию, за то, чтобы отправить письмо с ближайшим кораблём. Это раздражало и отца Париса, часто видевшего его разгневанное лицо во время остановок.

И вот наконец один из дней ознаменовался прибытием в Египет. Этот островок союзничества казался спасительным после таких недружественных эллинских городов. Только теперь Парис мог понять, на сколько тесна связь между Атлантидой и Египтом. Ведь сколько же здесь, в устье Нила кораблей атлантов! И как приятно они выделяются среди египетских и эллинских своей монументальной величиной и внушаемой мощью. Но эллинских кораблей тоже было много.

В Мемфисе Париса, равно как и его отца удивила толпа встречающих именно их корабль. Предприятие, которое должен был осуществлять отец Париса, должно было быть большей частью тайным, а египтянам должна была быть показана совершенно другая, строго определённая и ограниченная его сторона. Поэтому появление толпы встречающих было неуместно, а главное – непонятно.

Ещё до того, как высокопоставленные особы начали спускаться с корабля на вымощенный белым египетским камнем берег, Планкт Перус выслал прислугу узнать, в чём дело. По толпе проходил сравнительно тихий говор. Не было ни выкриков, ни ругани, ни озлобления на лицах присутствующих. Но, в то же время это не была и радостная толпа встречающих. Не было в этом скоплении людей и никакого движения, но это были явно не простые зеваки. Не ужели какие-то сведения уже просочились в египетское общество? Но ведь никаких извещений не делалось даже для атлантских наместников, кроме извещения о простой делегации. Тогда что же всё это означает.

Эти мысли проносились одним моментом в голове архонта, пока он царственной походкой – как и подобает представителям более развитого народа – прошествовал к трапу вместе со своей свитой. Толпа всё ещё гудела, но не приближалась и не отдалялась. Теперь стало заметно, что даже не все смотрят в сторону атлантского гостя. Люди из толпы были в основном одеты в крестьянскую одежду, которая, конечно же, была намного беднее одежд крестьян-атлантов, но всё таки свидетельствовала о высоком статусе этих людей. И лишь его стопа ступила на первую ступень – тут уже был выпущенный ранее информатор. Увидев его, Планкт Перус уже с интересом и некоторым трепетом предвкушал важное известие.

— Эти люди – крестьяне, прибывшие в Хет-ка-Птах для распределения на строительства Орейона, – объяснил слуга, а потом показал на богатые носилки с улыбающейся властной особой в них, – Астианакт Хет-ка-Птаха, проинформированный о Вашем прибытии, позволил этим людям, сегодня в городе, поприветствовать тех, во благо кого они направлены на труд. Крестьянские делегаты выражают желание услышать несколько напутственных слов из Ваших уст.

— Ты хорошо справился со своей задачей, молодой человек! Я запомню твоё лицо – ты можешь пригодиться здесь в Египте, – благодушно проговорил архонт, а потом сделал знак, чтобы ему подали рупор, свита его выстроилась в красивый полукруг, слуги исчезли, он поднял правую руку вверх и на солнце блеснул золотой перстень с рубином, который пролил кровавый отсвет на толпу, архонт заговорил, – Народ Египетский! От имени величайшего человека Земли, Царя-Титана Атлантиды, законного Правителя страны Гадиритов, Баскии, Атласа Ливийского, страны Северных Варваров и страны Западного Конца Света, Героя Трёх Морей, помазаннику Бога Единого на земле, Посейдона-Гелиопонта, прекрасного Атирита, провозглашаю вам: союз наших народов нерушим и вечен. Ваше благородное дело – строительство гор во имя ваших правителей имеет колоссальное значение не только для вашего народа, но и для народа Великой Атлантиды. Именно поэтому мы согласились предоставлять вам помощь в строительстве. Мы благодарны вам за дружбу, так будьте же благодарны и нам! Наш бог – Посейдон-Гелиопонт!

Толпа зашумела. Появившийся тут же слуга, переведя с египетского несколько выкриков, констатировал архонту, что народ выражает почтение, но не восторг. «Они не выражают восторг! Мы не нуждаемся в их восторге! Пусть скажут спасибо, что мы к ним пока относимся снисходительно!» – подумал Планкт Перус гневно, спускаясь по трапу.

На горячих от жаркого солнца камнях набережной столицы его уже ждал, склонившись до земли наместник Египта Хнумхотеп.

— Приветствую тебя, Хнумхотеп! О, поднимись же с конел, мой друг! Мы с тобою в равных чинах, потому и говорить будем на равных.

— Здравствуй вечно, посланец Солнца на нашей земле! И пусть здравствует вечно твой божественный народ! Нижайше просим тебя посетить скромный праздник в твою честь сегодня во дворце Фараона. А теперь приглашаю тебя в Посольский дворец, – с трепетом молвил архонт Египта.

— Буду рад повидать вашего Фараона. А теперь – к делу, – в этот момент они оба уже пересели в широкие золотые носилки для двоих, которые несли четверо мускулистых нубийцев, – Ты подготовил тайный ареопаг для претворения в жизнь планов великого Титана?

— Да, архонт. Совет собирается через пять дней.

— Фараон приглашён?

— Помилуй меня, о великий архонт, помилуй и прости! Народ наш неспокоен, многие ещё верят Фараону! Жрецы, благодаря вам, великодушным атлантам, набирают власть, но это ведь требует времени. Фараон мог ведь что-то заподозрить, если бы он не был приглашен! – он говорил напугано-быстро, попеременно запинаясь и задыхаясь.

— Я так и предполагал, – спокойно промолвил Планкт Перус, после чего – отвернулся от своего знатного спутника и больше не говорил.

Громадный корабль, величаво возвышавший свои мачты над скромными мачтами эллинских и египетских кораблей, находившихся в порту Хетт-ка-Птаха, уже опустел. Рабы вынесли с него последние грузы и багаж, команда была распущена на время пребывания в столице. Из тех, кто был на судне в порту оставался ещё только Парис. Он первым делом, сойдя на берег, отправился к кораблям эллинов, чтобы отправить очередное письмо Раде. Над этим письмом он провёл две бессонные ночи. Этими ночами он пробовал себя в стихосложении: ему так хотелось удивить свою любовь, в нём жили, хоть и грустные, но возвышенные чувства. И ему захотелось их передать в стихах. Он так долго старался, долго пытался воссоздать на папирусе то, что у него было на душе, но у него долго не получалось. В один момент, тогда, на корабле, он даже хотел отправиться к придворному поэту, которого его отец взял как диковинку для развлечения египетских правителей и жрецов на праздничном пиру. Но он не сделал этого. Письмо его еле уложилось в два свитка. И вот теперь он нёс на сердце эти два свитка, наполненные его душой, чтобы отдать их чужим людям и отправить в неизвестность. Только мысль о том, что через время Рада прочтёт эти строки, грела его сердце. 

Эллины ничего не заметили. Да и разве они могут что-то заметить? Этот бездарный народ ещё на что-то претендует. Когда мы отберём у них всю Европу и Азию, они может быть поумнеют, – думал Парис, рассчитываясь с красивым эллинским капитаном ладьи.

Комментариев: 4

  1. Снова Я) пишет:

    эллины — бездарны?? атланты должны были быть поистине великими, чтоб позволить себе такое утверждать!

    • Александр Стадник пишет:

      Атланты и были великими. Но кроме того, они как и мы, как и эллины были людьми, и позволяли себе, как и все, иметь на каждый счёт своё суждение)

Оставить комментарий

Почта (не публикуется) Обязательные поля помечены *

*

Вы можете использовать эти HTML теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>