2. Сон первый

Они шли, держась за руки, прямо в море, словно бы хотели утопиться вместе. Лёгкий ветер поднимал пряди её каштановых волос, а её глаза, яркие и горящие были устремлены в дали морской синевы. Как в романтическом произведении какого-нибудь классика, солнечная дорожка на воде стелилась ковром перед их ногами. Над дальними берегами летали и кричали чайки. Шумел прибой. Шумел берег.

Эти шумы постепенно отдалялись. Линия берега постепенно превращалась в узкую неоднородную, заполненную движением полоску за спинами двух влюблённых людей. И вот, будто бы они зашли очень глубоко. И, будто бы, её волосы развевались не от дуновения ветра, а от морского течения. Не слышен был уже громкий шум пляжа, и в этой безмолвности тихо и красиво проплывали медузы, порхая круглыми крыльями, по дну семенили крабы. Песок вздымался со дна вверх, лишь только их стопы касались его. Хоть они шли ещё не долго, им казалось, что время под водой идёт намного быстрее, чем в реальности, да и они уже сильно отдалились от берега. Белое зеркало поверхности воды плыло уже очень высоко над их головами. Вместо горизонта в дали было видно только бесконечное сине-зелёное однородное морское пространство. Игорь крепко сжимал руку Аделаиды, зная что может находиться здесь только благодаря ей.

Они шли. Под ногами расходились тучки поднятого песка, а впереди всё точно также оставалось сине-зелёным. Их шаги были визуально невелики, тем не менее с каждым шагом они преодолевали огромные расстояния. Любовь ли несла их, сон ли – они не знали, но они шли, летели или плыли – перемещались, оба находясь в состоянии какого-то удивительного безмыслия. 

Вокруг них в самом начале пути была бескрайняя просторная равнина, залитая тёмной, полупрозрачной водой. Они не знали, когда именно повернули вправо, потому как на такой равнине это достаточно трудно определить. Теперь они видели, что по правую руку от них вода была ещё чернее, и эта чернота начиналась где-то очень далеко позади, куда не проникал их взгляд. Игорь понял, что это был ровный, мало изрезанный берег. По правую руку от них была менее ровная, казалось даже вогнутая чернота – другой берег. На этих берегах ничего нельзя было разобрать, так как они были очень далеко.

Когда Игорь устремил свой взгляд вперёд, он увидел, что две эти черноты не сходятся совсем, а образуют узкий просвет, – пролив – подумал он. До сих пор они не видели никаких следов человеческой деятельности. Но теперь, она была налицо: останки и остатки кораблей, лодок, чаек и каких-то других предметов лежали у входа в пролив. Что странно: эти «останки» не выглядели ни как обычные заросшие известью, водорослями и раковинами, разломанные мёртвые суда, ни как настоящие суда на плаву. Их состояние было каким-то средним, зыбко-прозрачным. 

Течение здесь ускорялось, а вода была чище и прозрачней. Они видели каменные и бетонированные берега, пирсы, сваи верфей, над их головами плыли или качались на якорях большие и маленькие чёрные овалы. Время от времени у самой кроки берегов в воду врывалась струя пузырей – что-то падало в воду, кто-то падал или прыгал в воду. 

За этим узким проливом вода немного раздвинулась, образовав маленькое море, берега которого вскоре сошлись в чуть более широкий, но очень длинный коридор. Дальше, за коридором, вода была чище, чернота берегов со всех сторон была намного более изрезанной, поверхностное зеркало воды почти не отдалилось после пролива. Вокруг там и тут были разбросаны чёрные глыбы островов. Чем дальше они шли, тем больше было призрачных «останков» разношёрстных суден: здесь и древнегреческие ладьи, и древнеегипетские папирусовые лодки, и более современные суда.

Пройдя полосу островов, они снова оказались на открытой бескрайней равнине и шли по ней долго, не видя черноты берегов ни впереди, ни по сторонам, ни уже позади себя.

И вот, они прошли последний пролив, на много более широкий и просторный, чем первый. Перед Игорем и его спутницей открылась абсолютно бесконечная равнина, и вода показалась уже холоднее. В эту равнину вёл долгий спуск из гигантских ступенек. Мысль об Атлантическом океане показалась Игорю наиболее правдоподобной. Да, они миновали старую арабскую крепость Джебель-ат-Тарик по правому берегу, и оказались в «море атлантов». Как они смогли дойти сюда пешком по морскому дну? На этот вопрос Игорь внятного ответа дать не мог, но их местонахождение не вызывало у него никаких сомнений.

И это не было их конечным пунктом назначения, они продолжали свой путь. Но Игорь заметил, что лицо его спутницы приобрело какие-то необычные черты. Просматривалась какая-то самоотверженность, не понятно перед чем и по отношению к кому. Целеустремлённость теперь ярко горела в её глазах. Аделаида стала как-то фанатично всматриваться в даль. Её черты стали какими-то водянистыми, какими-то призрачно-прозрачными. Хотя это отнюдь не пугало Игоря, а делало её ещё более привлекательной для него в тот момент.

Он захотел сжать покрепче руку Аделаиды, склонить голову к её плечу и сказать ей о том, как это прекрасно быть здесь с ней наедине. И… О, Боже! Она бесследно исчезла. Она растворилась в воде, в своей прозрачности, призрачности, фантастичности. Следы, оставленные ею на песке, были уничтожены течением, а её самой не было видно нигде. Игоря тут же настигло чувство безграничного холодного одиночества, какого не передашь наземными человеческими словами. Как-то странно стало у него на душе. И вокруг всё сразу показалось странным. Поверхность воды была уже на неизмеримой высоте, и что с ним будет, Игорь теперь не знал. Он был единственным разумным, а может и вообще живым существом на многие километры океанических просторов. Он был на дне океана, а вокруг него была только безграничная сине-зелёная равнина. 

Он мог бы заплакать, если бы смог отличить слёзы от солёной морской воды. Капсула психологической защищённости была разбита, но Игорь не переставал идти в том же направлении. Его ноги всё так же поднимали песок, который потом накрывал его следы.

— Аделаида! Ада! – звал Игорь беззвучным голосом, – Аделаида! Атл… Атлантида! – может быть, он и не понимал своих слов, размытых морской водой, в любом случае последнее вырвалось у него как будто само собою. Но именно это, последнее слово от которого он так устал в реальной жизни, хоть и не признавался себе в этом, зажгло в нём маленькую искорку надежды: именно в ответ на это слово, как ему показалось, он услышал голос Ады.

Тихо, сначала смутно, а потом – со всё большей отчётливостью Игорь слышал её голос. Голос этот пел какую-то песню на, будто бы, знакомом, но непонятном для него языке. Поначалу, эта песня слышалась, казалось, где-то впереди. Игорь даже ускорил шаг, в надежде, что образ поющей Ады скоро предстанет в океанической синеве перед ним.

Но, потом Игорю показалось, что звуки этой песни стали исходить от каждой песчинки, от каждой молекулы морской воды, отовсюду. Он кинулся было вперёд бегом, но понял, что уже не знает, куда бежать. Ему показалось, что он несколько раз поворачивал, после того, как исчезла Ада, но куда, в какую сторону, он понять не мог. Возвращение по пройденному пути оказалось невозможным. То, что он слышал эту песню, и то, что она слышалась отовсюду, показалось Игорю сумасшествием, бредом или галлюцинацией, чем угодно, но обязательно чем-то ненормальным. Вперёд ему было идти некуда, и он не знал даже, в каком это направлении – вперёд.

Игоря охватило чувство безграничной растерянности, но отчаяния в нём не присутствовало ни минуты. Как-то странно было у него на душе. Он подумал, что было безумием спускаться с Аделаидой на дно океана, хотя при этом он ни минуты не считал безумием, то что они вообще зашли под воду, и ни минуты не думал об этом.

В порыве безумной растерянности он сел. Он сел не на песчаное дно. Он сел на... на искусно отёсанный, абсолютно ровный и гладкий камень правильной прямоугольной формы, который лежал посреди океана. Когда он садился, с этого камня поднялось два облачка песка, и разлетелись в противоположные стороны. 

Итак, он сел. Он закрыл лицо руками. Мысли его смешались, он уже ничего не соображал от нервного напряжения. Его продолжало преследовать какое-то неописуемо-странное чувство. Какие-то отрывки и картины проносились перед его глазами, словно перед смертью. Он сдавил голову руками и тут же отнял руки от лица. Открыв глаза, он увидел в мутной морской синеве перед собой какое-то возвышение, холм правильных очертаний. Игорь встал и направился к нему.

К его удивлению песок, вздымаемый его ногами, не опускался обратно на дно, он растворялся, исчезал. И Игорь увидел под своими ногами мощёный плитами пол. Точнее, это была мостовая, выложенная белыми, красными и чёрными плитами. Когда он отчётливо разглядел эти цвета, ему стало как-то легче – они были ему знакомы, и не просто знакомы, вышитый рушник, в святом уголке с иконами в доме его бабушки, и в этом воспоминании было столько теплоты, что она не могла не согреть и не успокоить. Кроме того, он всё еще слышал голос Аделаиды, а, значит, была жива надежда её как-нибудь найти.

Игорь чувствовал, как приятные звуки песни Аделаиды не только не исчезали, а становились всё громче и сильнее. В один момент ему стало казаться, что всё это: и растворяющийся песок, и мощёный пол, и песня Ады, всё это одно цельное явление. Уже достаточно близко подойдя, он поднял голову, оторвав глаза от мощёного пола...

Нижняя часть пирамиды была выложена большими блоками тех же трёх цветов, что и мостовая, но, где-то на метровой высоте – ровно до того уровня, где заканчивался нанос песка, который теперь растворился, блоки были скрыты под слоем извести и морских организмов. В этот момент Игорь понял всё.

Комментариев: 2

  1. Друг пишет:

    капсула психологической защиты была разбита! — класс!)

  2. Александр Стадник пишет:

    ;) дааа...)

Оставить комментарий

Почта (не публикуется) Обязательные поля помечены *

*

Вы можете использовать эти HTML теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>